Башкирский поп-нуар: уфимская группа исполняет песни на родном языке в новом звучании 06.11.2017

Башкирский поп-нуар: уфимская группа исполняет песни на родном языке в новом звучании

Современные тенденции, сочетание живых инструментов и лиричности башкирского языка — вот оно, новое звучание национальной музыки, нашедшее своё воплощение в творчестве ещё совсем молодого, но уже подающего большие надежды коллектива TIMUR. Ворвавшись в эфир местных радиостанций и выпустив два смелых видеоклипа, ребята продолжают покорять музыкальные вершины башкирской эстрады. О необычном музыкальном стиле, о том, почему творчество "Руки Вверх" нашло отклик у девочек-подростков и до сих пор осталось "нетленкой", а также как Радик Юльякшин открыл двери новым музыкантам — в нашем интервью с солистом TIMUR Рустамом Хакимовым.

— Расскажите, с чего всё началось. Почему ваш коллектив получил название «Тимур»?
— Мы с Тимуром (Шайхутдиновым.— прим. редакции), учась в одном университете, долгое время играли в КВН. Тогда я писал песни на русском языке. Он говорил: «Зачем ты пишешь песни на русском языке? Давай попробуем сделать нормальные на башкирском языке, и ты увидишь, что эффект будет совершенно другим. На русскую эстраду выйти сложнее — слишком рынок большой».
Мы не знали абсолютно никаких правил. Просто решили пофантазировать на эту тему. Потом когда КВН из нашей жизни ушел во всех смыслах — мы сыграли и в премьер-лиге и в высшей лиге, чуть-чуть, так скажем, коснулись красоты и больше с этим не связывались —- тогда и решили: почему бы не воплотить наши фантазии? Но если это делать, то максимально качественно, с полным погружением.
Тимур, ставший директором нашего творческого коллектива, — идеалист, он любит, чтобы все было на высшем уровне с учётом тенденций на рынке,, которые сейчас диктуют условия.
Почему «Тимур»? Это получилось случайно. Хотели, чтобы название было звучным именем. По-моему, Рустам уже не так звучит, я всегда очень предвзято относился к своему имени и не думал, что оно может быть названием группы. Я Тимуру говорю: «Давай, может твоим?». Оформили группу под таким названием, что нам показалось очень интересным. 
jNfBwDP6X3Y.jpg
— Интерес к музыке у вас появился задолго до создания группы?
— Лично у меня еще с детства, пою лет с восьми. Для друзей в подъездах устраивали концерты, пародировали других исполнителей. Потом, конечно, покупал кассеты «Нирваны», «Металлики» и многие другие, но они меня так сильно не цепляли. После приобрел «Уэстлайф» и понял, что мелодичность этой группы мне по душе, начал петь. Сначала делал это для своих близких, потом для вожатых в лагере. А вот уже в университете староста моей группы на первой «Студенческой осени» сказал мне: «Давай-ка мы тебя на сцену выведем». Я брыкался, не хотел, но он меня заставил. Можно сказать, что это первый день моего публичного выступления.

— Кто набирал группу? Сколько в ней участников?
— Группа была изначально создана. Тот коллектив музыкантов, который есть, уже был собран для кавер-проекта LIGHT AGAIN («Лайт Эгейн»).
Три года мы существовали до этого. Уже успели покататься, выступали с "каверами" на больших площадках. Самое большее количество зрителей — 5 тысяч человек. Это было прикольно.
На сцене нас четверо - Регина, я, Сергей, Антон. Есть еще команда за сценой — звукорежиссер, директор, оператор, менеджер. Каждый из нас занимается своим делом.
Можно считать, что наш проект TIMUR был запущен с августа. Мы еще совсем молодая группа.
Zql10sMyer4.jpg
— Мне интересно звучание ваших песен. Пока тех двух, которые успели выйти. Оно нетрадиционное для башкирской эстрады. Чем это навеяно?
— Я не понимаю на самом деле, почему она не традиционна. Многие так говорят, кстати. Есть даже те, которые не понимают, что мы поем на башкирском языке. Когда говоришь им об этом, они удивляются. Может быть, у меня есть какой-то татарский акцент. Грубо говоря, все эти песни спеть на русском, сразу скажут: «Ага, похоже на этого», «Ага, похоже на того». Видимо, такого звучания в башкирской эстраде не было, даже вокального. Хотя, возможно, что-то подобное, уже было. Один друг меня сравнил меня с «Дервиш-ханом», сказал, что у меня в тембральности есть какие-то схожие ноты. Может быть, где-то там совсем чуть-чуть и есть. А так, звучание свое.
— Как вы охарактеризуете стиль группы?
— Как любит говорить наш директор «поп-нуар». На самом деле мы в поисках. Стараемся делать композиции разными. Третья будет совершенно из другой истории, и конечно, каждый раз мы рискуем. Но уже успели задать определенный темп первой песней «Үпкәләмә», и вроде как нельзя опускать планку. Вторая песня, как мне кажется, уже не произвела такого эффекта. Третья песня — будет совершенно другой, тоже может по-своему восприниматься людьми. Мы пока в поисках, прощупываем башкирскую индустрию. Смотрим, что может понравиться. Но в любом случае уже вырисовывается свой стиль. Даже если двигаться в разных направлениях, все равно есть свой почерк. От этого никуда ни деться.
VJ4CSuD1Z9I.jpg
— Об альбоме еще не задумываетесь?
—Мелкими шажками наберем композиций десять, и уже можно будет заявляться на какие-то площадки с полноценными концертами. Первое время, думаю, выезды будут совместными с другими музыкантами. Я не думаю, что на данный момент мы можем собрать собственную достаточно большую аудиторию. Да, про нас знают, где-то слышали, шепчутся. Когда прохожу мимо, пальцем показывают. Самые смелые фотографируются. Конечно, две песни — это очень мало.

— И откуда о вас узнают? Это Интернет?
— Интернет, который позволяет распространять композиции. Причем по Всемирной паутине очень тяжело проследить, проверить, насколько эффективно работают эти механизмы. Я не знаю, можно ли «ВКонтакте» как-то определить, кто добавил себе в «Аудиозаписи» ту или иную песню. Всё это происходит втихаря. Мы только потом узнаем, что, оказывается, на челябинской дискотеке поставили нашу песню, а вот в Казахстане ребята слушают ее в сануне. Вот так вот гуляют по России, а мы даже не подозреваем об этом, только через друзей узнаем.
— А в радиоэфир выходили?
— Выходили, обе композиции крутят в эфире радиостанции «Юлдаш», где наши работы оценили очень высоко. Когда у меня была презентация первой композиции, мы собрались там, как это было в советское время, всей командой. Было такое ощущение, что мы вызвали некий резонанс. До нас прозвучала вполне себе классическая композиция, может быть с какими-то и современными мотивами, а потом — наша. И как будто на другую радиостанцию переключили, не «Юлдаш». Непривычно.
zWIDK_3qgLk.jpg
— Для вас TIMUR — единственный проект, в котором вы заняты?
— Нет, мы параллельно работаем сразу в двух направлениях. Одно — по обновлению кавер-команды, которая уже успела стать неким брендом нашего города. Есть заказчики, которые работают с нами на протяжении нескольких лет подряд. Мы постоянно совершенствуемся, потому что в этом деле нельзя стоять на одном месте, иначе тебя забывают. Тем более, если ты хочешь быть лучшим, нужно в это вкладываться. То есть сейчас у нас есть две большие работы — LIGHT AGAIN и TIMUR. Я надеюсь, что все-таки когда-нибудь придет время, и мы будем заниматься только авторским проектом — TIMUR Конечно, это интереснее. На сцене приходится переживать совершенно другие эмоции, когда слышишь, как зал поет твои песни. Но мы и не можем после трех лет бросить работу над кавер-проектом. Он приносит средства и благодаря ему мы заработали себе имя. Это было бы не совсем честно.
При этом, TIMUR — это серьезный, долгосрочный проект, не одного месяца, многих лет. Мы не относимся к нему так, что мол давайте попробуем, стрельнет — да, нет — так нет. Мы будем работать и делать всё для того, чтобы он заработал.

— Много ли денежных средств уходит на запись песен, съемки клипов? Удается ли уже каким-то образом заработать на творчестве?
— Недавно мне писали, предлагали крутить наши песни на башкирских дискотеках. Спрашивали: «Мол, сколько вы будете стоить?». Это впервые, когда нас пожелали пригласить с двумя композициями за деньги. Про финансовую сторону проекта не могу вам ничего конкретного сказать, потому что у нас в команде очень многое делается не то, чтобы по бартеру, а на человеческих отношениях. Все люди, которые каким-то образом участвуют в нашей работе, прекрасно понимают, что мы поднимаем проект с колен и как-то нечестно высасывать из нас деньги. Нам помогают очень многие, тот же оператор, снимающий клипы, — наш друг. Всё на идее. Конечно же, мы платим кому-то и деньги нужны. Нет такого, чтобы нам выделили 20 млн рублей и сказали «Сделайте TIMUR». Нас финансирует директор, все оплаты проходят через него. Он взял на себя такую ответственность, сказав: «Ребят, вы создаете такой продукт, работаем».
lp0dOlonHUY.jpg
— Что можете сказать о состоянии башкирской эстрады? Вам бы хотелось развиваться здесь, в республике, или, в конечном счете, выйти на всероссийский уровень?
— Плох тот солдат, который не хочет стать генералом, однозначно. Я затрудняюсь ответить на вопрос о том, что я думаю о башкирской индустрии, потому что я ее только изучаю. Есть люди, которые десятилетиями «варятся» в этой среде, а я сейчас скажу что-то не так, на что мне ответят: «А что он понимает!». Так что не буду рисковать. Могу сказать, что понемногу появляются ребята с хорошим саундом, хотя попадается и мусор. Понимаете, песню создать несложно. Если ты, допустим, научился с помощью программы собирать композиции, заказываешь тексты, напел на студии, где тебя тут же подправили, — при таком режиме работы за месяц можно выпустить около пяти композиций. Я бы с легкостью так сделал. У нас к этому немного другой подход. Мы считаем, что каждая песня должна сопровождаться видеоклипом.

— Что вы думаете о творчестве в наше время самого популярного на башкирской эстраде певца Радика Юльякшина?
— Я знаю, что Радик большой трудоголик. Когда я еще не нюхал в таком масштабном смысле музыки, он уже снимал клипы. Ничего плохого сказать не могу. Многим башкирским музыкантам, которые не верили в себя, Радик открыл двери и показал, что можно собирать большую аудиторию. Потому что прежде только «взрослые» звезды собирали людей. Но мы же не Салават Фатхутдинов или Айдар Галимов. Мы, наверное, в таком масштабе и не справились бы со сбором аудитории. А тут Радик раз — и всех сделал, показал пример. Из-за этого сейчас появилось немало очень неожиданных ребят, которые вдруг поняли, что они музыканты. Это нормальный эффект. Кто-то из них еще отсеется. Людей же не обманешь, кого-то они примут, кого-то нет.

— Тексты песен пишите сами? Это можно назвать больше коллективным творчеством или индивидуальным?
— Мысли перефразирую я. Мы сидим с Тимуром, который не знает башкирский язык вообще. Он пишет, задавая основной тон песни. Мы обсуждаем это, потом я перевожу слова в башкирскую речь. Сам я учился в башкирском лицее, но этот процесс даже для меня достаточно сложен. Однако мы как-то пока не хотим, чтобы кто-то нам в этом помогал. Есть люди, которые говорят: «Мы хотим писать вам тексты, давайте совместно работать». Они сами на нас выходят. Но пока мы хотим быть полностью самодостаточными и справляемся собственными силами.
XyAubo7AQfs.jpg
— Каким темам хотите посвящать свои песни?
— Во-первых, мы говорим о проблемах. Конечно же, песня всегда должна волновать. Если слушая композицию, человек понимает, что она про него, и он переслушивает ее неоднократно, и каждый раз но-новому переживает эмоции, я считаю, что это победа для музыканта. Даже два раза подряд послушает композицию — уже победа, Когда пишем песни, мы стараемся подбирать более мягкие по звучанию слова, потому что в башкирской речи есть резковатые на слух, которых мы стараемся сторониться. Но это не так просто.
Нашу третью композицию мы планировали посвятить теме сложных отношений между родителями и детьми в наше время. Многие сейчас говорят о том, что подрастающее поколение брошено, из-за чего у него очень много ненависти. Но потом подумали, что нам пока рановато брать такие серьезные темы, не совсем это правильно. Пока пишем про любовь в разных ипостасях. Мы проживаем, думаем о том, с какой стороны наши песни могут понять, устраиваем некий мозговой штурм. Проживаем каждую песню сами. Не просто: «Давай напишем о том, что ты ушел, а я пришла».

— Многие сейчас об этом и поют…
— Я не знаю, как это в свое время делали «Руки вверх», вот честно, но это было настолько удачным попаданием, что их песни пела и поет вся страна. Видимо, они тоже как-то проживали всё это. Это просто удивительно, как взрослый мужчина может понимать, что волнует девочку 14-ти лет, и настолько это оказывается точным. Потрясающий феномен. Если бы эту песню писала та самая девочка 14-ти лет, я бы еще понял, ведь она пишет про свою жизнь. А тут взрослый мужчина.
YJIJdDr1yaE.jpg
— Удалось ли как-то определить аудиторию ваших слушателей, кто они?
— Вообще непонятно. Пока мы просто работаем. Не можем прощупать аудиторию, понять возрастную категорию. Я, конечно, могу судить по той же статистике «ВКонтакте». С момента появления проекта TIMUR мою страницу стали посещать девушки от 18 лет. Раньше в основном на нее заходили барышни 21-25 лет.

— На какую аудиторию всё-таки делаете упор? Или это как уж получается?
— В этом пока нет продуманности, может это и минус. Хотелось бы так, как нас в КВН учили: «Чтобы над одной шуткой смеялись молодые и взрослые одновременно». Это было бы прекрасно, чтобы эмоции, заложенные в песнях, переживали все. В идеале - «широкоформатные объятья аудитории».

— Клипы снимали в Башкирии?
— Как мы с Тимуром всегда говорим в интервью: большая проблема съемок башкирских клипов в том, что многие музыкальные коллективы относятся к ним, как к маловажной части творчества.
При этом у нас в Башкирии очень красиво и можно снять такой клип, что все будут думать, что это в Европе.
Также я считаю, что самая большая проблема кроется в том, что для участия в клипах многие приглашают своих друзей и знакомых. Они не смотрят, как это будет на картинке. Просто подходят к подруге и спрашивают: «Зульфия, ты сможешь сыграть мученицу?». И неважно, играла ли она кого-нибудь когда-нибудь. И вот эта самая Зульфия портит весь клип. Надо отбирать людей, которых любит камера. Это же искусство. Зачем портить песню плохим видеорядом? Видеоклип — это то, что развивает композицию, делает ее абсолютно другой.
_hMKQke-K40.jpg
— С этим связан ваш подход «песня — клип»?
— Да, наверное, поэтому на это уходит немало времени. Но все-таки приятно слышать от людей: «Только не останавливайтесь. Не уходите с эстрады». У них есть желание продолжать нас слушать, они ждут композиции. Может в этом есть своя фишка, что мы не так частим.

— В чем успех песни?
— Этого я не знаю. Многие известные музыканты говорят о том, что их лучшие хиты — вовсе не те, на которые они делали ставку. Такими, напротив, становятся, казалось бы мимолетные композиции. Музыканты просто могли сидеть и дурачиться, а песня раз — и выстреливала. А есть такие композиции, над аранжировками которых они работали месяцами. Здесь нет никак секретов. Надо просто любить то, что делаешь, с уважением относиться к аудитории, работать на высшем уровне.

— На кого-то из мировых звезд или местных исполнителей ориентируетесь в своем творчестве?
— Конечно же, мы ориентируемся по стилистике и композициям. Есть такие понятия, как «референсный» трек или клип. В мире уже очень многое придумано. Мы садимся и начинаем обсуждать: «Вот это круто. Давайте попробуем пофантазировать на эту тему». Но это может показаться таковым только для нас, насколько это будет круто для других — неизвестно. Но по выбору композиции последнее слово всегда за директором.
iAH295BvG_E.jpg
— Кто-то из местных исполнителей уже слышал о вас?
— Конечно, многие из них очень хорошо отзываются, пишут в социальных сетях. Я за дружбу. Я надеюсь, что мы своим примером покажем другим исполнителям, что очень важно делать качественный продукт во всех смыслах. Те же клипы. Представляете, включаете канал «Курай» или «Туган Тел», а там — все клипы качественные. И ты не сразу понимаешь, Music Box это или «Туган Тел». Отличить невозможно. Было бы здорово, согласитесь? Эстетика должна быть. Сейчас же совершенно другие времена. Молодежь как будто не хочет менять формат съемок взрослого поколения. Ну что ж, будем работать все вместе, задавать друг другу планку.

— Какие у вас ближайшие планы?
— До нового года в идеале выпустить еще три композиции и клипы. Вообще изначально самое главное для нас — сделать продукт. Нам говорили: «Почему вы не вкладываетесь в раскрутку, в тот же таргетинг?». А каков смысл мертвых душ? Люди будут заходить, видеть единственную песню — и уходить. Нужно больше материала, чтобы люди оставались. Вот, даю интервью, две песни как-никак и уже какой-то резонанс. Это уже круто!


автор: Анастасия Демина

Возврат к списку

подписка

Получать подборку новостей на Вашу почту

Свидетельство о регистрации СМИ,
ПИ № ТУ02-01580 от 03 февраля 2017 года
выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций
(Роскомнадзор)